Первый год бензопилы: как шоковая терапия Милея охладила инфляцию в Аргентине — и подняла бедность выше 53%

Когда Хавьер Милей (Javier Milei) вступил в должность в декабре 2023 года, он пообещал пройтись бензопилой по аргентинскому государству и спасти страну от того, что называл десятилетиями «обнищания и упадка». Год спустя итоги этого обещания поражают сразу в двух противоположных направлениях. Месячная инфляция рухнула с 26% до 2,7%. Экономика выбралась из тяжёлой рецессии: валовой внутренний продукт вырос на 3,9% с июля по сентябрь по сравнению с предыдущим кварталом. И при этом почти 53% аргентинцев в первом полугодии 2024 года жили за чертой бедности — максимум за два десятилетия. репортаж «Гардиан» (The Guardian) из Буэнос-Айреса, опубликованный 18 декабря 2024 года, передал этот парадокс точнее любой таблицы: одна и та же жёсткая экономия, что стабилизировала валюту, одновременно опустошает бюджеты народных столовых и удлиняет очереди к ним.

Этот разбор восстанавливает первый год шоковой терапии Милея с макроэкономической стороны и со стороны домохозяйств, отвечает на вопрос, как правительство на волне всплеска бедности удерживает поддержку примерно половины населения, и показывает, чему эксперимент в Аргентине учит мировую экономику о пределах скорости стабилизационной политики: как быстро может умереть инфляция, как быстро может вырасти бедность и как медленно она снижается обратно.

Год бензопилы: две Аргентины декабря 2024-го

Сами министры описывают год как историю успеха, у которой ещё даже не закончилась первая глава. Федерико Стурценеггер (Federico Sturzenegger), министр дерегулирования и трансформации государства, заявил, что «очень доволен проделанной работой», и похвалил «трудные, смелые решения» правительства. «Мы считаем, что всё сработало гораздо лучше, чем кто-либо мог представить, — сказал он. — Оптимизм растёт».

На улицах Буэнос-Айреса те же двенадцать месяцев выглядят иначе. Молодой отец ночью роется в мусорном контейнере и передаёт выброшенную еду жене и двоим маленьким детям. Бездомная пара спит в переходе метро, укрыв головы картонными коробками. В трущобах, которые здесь называют «вильяс-мисериа» (villas miseria), дети стоят в очереди за пластиковыми контейнерами с едой, а родители прячутся — от стыда, как выразилась одна работница народной столовой.

Обе картины правдивы, и они связаны причинно. Дезинфляцию и рецессию произвёл один и тот же инструмент: фискальный шок, который лишил государство дефицитного финансирования, урезал трансферты, заморозил стройки и изъял субсидии на энергию и транспорт. Цены перестали скакать, потому что перестали печататься деньги, которые за ними гнались, — и потому что вместе с реальными зарплатами рухнул спрос. Понять 2024 год в этой стране означает удержать две Аргентины в одном кадре.

Что именно резала бензопила

Программа экономии была широкой, но отнюдь не равномерно распределённой. Согласно докладу Центра аргентинской экономической политики (Center of Argentine Economic Politics, Cepa), охватывающему первые десять месяцев 2024 года, структура сокращений показывает, где пила вгрызлась глубже всего:

• Пенсии — 24,2% всех правительственных сокращений за январь–октябрь, самая пострадавшая статья расходов. Милей также наложил вето на принятый конгрессом закон о повышении пенсий на 8% и свернул программу бесплатных лекарств для пенсионеров.
• Госстройки — 23,6% сокращений. Строительные проекты по всей стране были остановлены полностью, поэтому, по словам одной жительницы района Баррио-Мугика (Barrio Mugica), её муж — строитель с двадцатилетним стажем — впервые не смог найти работу.
• Госаппарат. В первый год были уволены десятки тысяч государственных служащих.
• Субсидии на энергию и транспорт. Их отмена стала самым быстрым путём к бюджетному балансу — и самым быстрым путём к росту коммунальных счетов домохозяйств. Особенно сильно урезали субсидии на газ, а ежемесячная аренда жилья у 64-летней жительницы столицы подскочила с 15 000 песо в декабре 2023 года до 100 000 песо годом позже.
• Продовольственная помощь и народные столовые. Они оказались среди первых целей: правительство отозвало и заморозило их бюджеты, заявив, что хочет покончить с тем, что Милей назвал «бизнесом на бедности». Многие общественные центры закрылись или сократили число выдаваемых порций; в одном поселении власти просто перестали присылать продовольственные пайки.

Политическая упаковка здесь значит не меньше арифметики. Атакуя посредников социальной помощи — организации, через которые шло продовольствие, — правительство превратило сокращение расходов в моральный крестовый поход против коррупции. Наложив вето на индексацию пенсий, оно дало понять: бюджетный баланс стоит выше любого распределительного требования, включая то, за которым стоит самый организованный электорат — пенсионеры, которые каждую среду выходят на протест к зданию конгресса.

Макроразворот: от 26% в месяц до 2,7%

Начнём с достижения, потому что оно реально и оно масштабное. В декабре 2023 года месячная инфляция составляла 26% — темп, который при сохранении и есть определение дрейфа к гиперинфляции. К октябрю 2024-го он упал до 2,7% в месяц. За тот же период песо укреплялся к чёрно-рыночному доллару шесть месяцев подряд, закрывая разрыв курсов, который рынок давно считал текущей оценкой провала политики.

Как экономика тормозит цены так быстро? Последовательность, восстановленная по событиям года, выглядит примерно так:

1. Закрыть фискальный разрыв. Первой целью бензопилы стал сам дефицит. Сокращения сконцентрировали на пенсиях, стройках, госаппарате и субсидиях — и государству перестали нужны свежие деньги для финансирования себя.
2. Перестать монетизировать дефицит. Как только казна перестала требовать финансирования от центробанка, эмиссия, питавшая ежемесячный рост цен выше 20%, лишилась топлива. Инфляция здесь всегда была в основе фискальным явлением; починив фискальную сторону, её задушили.
3. Дать относительным ценам прыгнуть один раз. Изъятие субсидий на энергию и транспорт дало разовый скачок тарифов и счетов — болезненный, сконцентрированный в начале года и на этом закончившийся. Взрыв аренды и коммунальных платежей в начале 2024-го был отчасти этим догоняющим ростом, проходившим через бюджеты домохозяйств.
4. Заякорить ожидания рецессией. Обратная сторона фискального шока — шок спроса. Зарплаты подавили, потребление упало, фирмы потеряли ценовую власть. Тяжёлая рецессия — жестокая дезинфляционная машина, и она сработала: во втором полугодии месячный темп стал однозначным.
5. Обналичить дивиденд доверия. По мере сужения разрыва курсов и укрепления песо ослабло и валютно-сберегательное поведение — рефлекс четырёх десятилетий инфляции, — дополнительно замедляя рост цен.

Всё это не означает, что стабилизация завершена. Годовая инфляция за 2024-й в целом оставалась чрезвычайно высокой, валютный режим по-прежнему управляемый, а риторика самого правительства — обещание Стурценеггера «мы сделали бензопилу, теперь переходим к глубокой бензопиле» — признаёт, что второй этап структурных реформ ещё не начался.

Рецессия и выход из неё

Ценой шагов с первого по четвёртый стала тяжёлая рецессия первого полугодия 2024 года. Перелом пришёлся на третий квартал: в понедельник, 16 декабря 2024 года, национальное статистическое ведомство объявило, что страна вышла из спада, — ВВП вырос на 3,9% с июля по сентябрь к предыдущему кварталу. Квартальные цифры такого размера приукрашивают отскок от глубокой ямы, но направление движения стало очевидным, и к декабрю даже критики признали: активность перестала падать.

«Экономика восстанавливается очень чётко, — сказал Стурценеггер. — Настроения гораздо бодрее, чем в конце прошлого года, когда было много неопределённости, даже среди тех, кто поддерживал Милея». Сам Милей, который в первой речи предупреждал, что станет хуже, прежде чем станет лучше, — сравнивал свою победу с падением Берлинской стены и называл экономический вызов «титаническим», — в ноябре объявил деловым лидерам: «Период боли закончился».

Закончилась ли боль на самом деле, полностью зависит от того, какое домохозяйство спросить, — и этому посвящены два следующих раздела.

Социальный счёт: бедность на двадцатилетнем максимуме

Официальная статистика первого полугодия 2024 года выдала самую убийственную цифру года: почти 53% из 45 миллионов жителей страны жили за чертой бедности — максимум за два десятилетия, рост с 41,7% во втором полугодии 2023-го. Около 18% населения находились в крайней бедности. И самое поразительное: более шести из десяти детей младше 14 лет жили ниже черты бедности.

Для контекста: бедность здесь не опускалась ниже 25% почти сорок лет — в этой стране экономический провал структурный, а не эпизодический. Именно эта история делает всплеск 2024 года таким значимым: он наложил циклическую катастрофу на хроническую болезнь и ударил по той демографической группе — детям, — чьи потери труднее всего обратить вспять.

Медленная математика восстановления

Данные второго полугодия дали частичное утешение. Эдуардо Донса (Eduardo Donza), исследователь Обсерватории социального долга (Observatorio de la Deuda Social) Католического университета Аргентины (Universidad Católica Argentina, UCA), которая отслеживает бедность, сообщил: по оценкам, бедность снизилась с серединного пика, но в четвёртом квартале оставалась высокой — 49,9%, — и снижается медленно. «Я полагаю, что наиболее пострадавшим потребуется долгое время, чтобы восстановиться», — сказал он.

В этой асимметрии — самый глубокий урок 2024 года. Инфляция падала почти так же быстро, как росла, потому что она денежно-фискальное явление и реагирует на прекращение печати денег немедленно. Бедность снижалась куда медленнее, потому что она явление доходное: она следует за реальными зарплатами, занятостью и трансфертами, а всё это требует для восстановления устойчивого роста. Стабилизацию можно включить кнопкой; восстановление — нельзя.

Статистика покупательной способности заостряет мысль. Покупательная способность домохозяйств за год упала до уровней, которых не было со времён экономического кризиса 2001 года, — национальной травмы, дефолта и обрушения песо. У формально занятых цены росли, а оплата труда нет: «Всё подорожало — еда, автобусы, счета, — а зарплаты те же», — говорит одна мать из Баррио-Мугика. В неформальном секторе механизм был грубее: спрос просто исчез. В Ла-Каролине (La Carolina), неформальном поселении в часе езды от центра Буэнос-Айреса, мать двоих детей в октябре потеряла заработок, продавая сырные булочки, — их перестали покупать; теперь её дети зависят от школьного питания.

Экономика домохозяйств: аренда, счета и один приём пищи в день

Репортаж «Гардиан» (The Guardian) из Баррио-Мугика и Ла-Каролины придаёт агрегированным цифрам лица, и несколько деталей несут больше аналитического веса, чем кажется:

• Аренда дорожала быстрее общей инфляции. У 64-летней Лайлы Гомес (Laila Gómez) ежемесячная плата за жильё выросла за год с 15 000 до 100 000 песо — почти семикратно. Отмена закона о контроле аренды в 2023 году запустила переоценку жилья ровно в тот момент, когда реальные доходы падали.
• Спуск по потребительской лестнице. Гомес полностью отказалась от мяса и сократила число приёмов пищи; та самая кухарка, которой теперь нужно более 40 кг риса в день, перешла с газа на дрова. Когда бюджеты сжимаются, домохозяйства не просто покупают меньше — они покупают более дешёвые калории и более дешёвое топливо, и именно это измеряет статистика продовольственной бедности.
• Остановка госстроек уничтожила рабочие места в строительстве. Госстройки дали 23,6% всех сокращений, проекты заморожены по всей стране, и неформальная подработка на стройках — классический буферный работодатель для бедных — исчезла впервые за двадцать лет, по словам жителей.
• Стыд вошёл в данные. Работники столовых и НКО рассказывают, что дети приходят за едой одни, потому что родители прячутся от стыда. Невостребованная помощь — невидимая составляющая любой цифры бедности.

Ничего из этого не просто «местный колорит». Это механизм передачи фискального шока: пенсии и зарплаты урезаны номинально, субсидии изъяты из счетов, стройки остановлены, пайки заморожены — каждый канал бьёт по одному и тому же домохозяйству одновременно, в стране, где половина рабочей силы занята неформально и не имеет страховки по безработице, которая могла бы её подхватить.

Почему половина страны по-прежнему за бензопилу

Вот политический факт, который сбивает с толку внешних наблюдателей: несмотря на самую жёсткую экономию за поколение, опросы второго полугодия 2024-го показывали, что Милей сохраняет поддержку около половины населения. Исследование, проведённое для агентства «Блумберг Ньюс» (Bloomberg News) в ноябре, дало почти 47%. Массовые протесты так и не охватили страну, как предсказывали критики; еженедельные акции пенсионеров у конгресса собирают десятки, а не десятки тысяч человек. «Я не вижу протеста — ведь пенсионеров несколько миллионов», — сказал Стурценеггер с уверенностью правительства, которое читает те же опросы.

Хулио Монтеро (Julio Montero), политолог Университета Сан-Андреса (Universidad de San Andrés), предлагает самое связное объяснение. Во-первых, атрибуция вины: многие винят в бедности предыдущие администрации — и аргумент о наследстве не беспочвенен, ведь бедность не опускалась ниже 25% четыре десятилетия, а месячная инфляция на момент инаугурации составляла 26%. Во-вторых, управление ожиданиями: Милей с первого дня предупреждал, что станет хуже, прежде чем станет лучше, поэтому цифра 53% пришла как подтверждённый прогноз, а не как предательство. В-третьих, нарратив: «Он убедил людей, что традиционные политики — коррумпированный класс, который сохраняет привилегии за счёт народа, — говорит Монтеро, — и поэтому, несмотря на экономический кризис, многие видят в Милее мессию, который пришёл их защитить и представить». И в-четвёртых, мрачная переменная: два десятилетия повторяющихся кризисов притупили чувствительность электората к статистике бедности.

Помогает и международное подкрепление. Дональд Трамп (Donald Trump) публично хвалил Милея за «невероятную» работу, а заметность аргентинского президента в мировом либертарианском движении превращает внутреннюю боль в ощущение исторической миссии — сравнение с Берлинской стеной здесь не было декоративным.

Оппозиция, улица и «глубокая бензопила» 2025 года

Другая половина политического уравнения — слабость, а не сила. Мириам Бреган (Myriam Bregman), лидер социалистов и бывший кандидат в президенты, предупреждала, что «социальная реальность ухудшается с каждым днём», и предсказывала, что растущая социальная драма сделает оставшиеся три года срока Милея «конвульсивными». Но она же обвинила и свой фланг: традиционные оппозиционные партии не смогли противостоять политике бензопилы дальше «острых» твитов и речей в конгрессе. «Проблема не только в Хавьере Милее — проблема в том, что оппозиция ничего не делает», — сказала Бреган, утверждая, что с пенсионерами и бедными президент ведёт себя как хищник, а перед «экономическими силами» — как «маленькая домашняя кошечка».

Поскольку левоцентристская оппозиция разобщена, оставшаяся протестная энергия локальна и рассеяна: надпись на стене у въезда в Ла-Каролину — «Убери свою бензопилу от наших прав»; общественные НКО вроде организации «Модуло Санитарио» (Módulo Sanitario), строящей туалеты, документируют поселения, где дороги из грязи, а во многих домах нет ванных и питьевой воды.

Правительство между тем дало понять, что 2025 год мягче не станет. Формула Стурценеггера — «мы сделали бензопилу, теперь переходим к глубокой бензопиле» — указывает на вторую волну структурных реформ: более глубокое дерегулирование, дальнейшее сжатие экономической роли государства. Милей утверждает, что кризис закончен и бедность «снижается», а социальный ущерб года относит на счёт унаследованной экономики. Оценка бедности в 49,9% за четвёртый квартал предполагает, что оба утверждения верны наполовину: направление сменилось, но уровень остаётся двадцатилетним позором.

Чему аргентинский эксперимент учит мировую экономику

Если убрать театр — бутафорскую бензопилу, львиный имидж, анархо-капиталистический брендинг, — первый год программы Милея оказывается контролируемым экспериментом по стабилизационной экономике, и его результаты достаточно общие, чтобы путешествовать по миру:

• Фискальный шок убивает инфляцию быстро. Путь от 26% в месяц до 2,7% за десять месяцев — одна из самых быстрых дезинфляций в истории вне режима валютного совета. Механизм был ортодоксальным: перестать финансировать дефицит, перестать печатать, удержать якорь.
• Цена перехода — рецессия, которую оплачивают беднейшие. Выпуск упал, покупательная способность опустилась к уровням кризиса 2001 года, а бедность прибавила более 11 процентных пунктов за два полугодия — с 41,7% до почти 53%.
• Динамика бедности асимметрична. Она растёт со скоростью шока и снижается со скоростью восстановления. Даже утешительные 49,9% означают, что, по оценке Донсы, наиболее пострадавшим понадобятся годы, чтобы выбраться.
• Структура сокращений — распределительный выбор. Начать с пенсий (24,2% сокращений) и госстроек (23,6%) значит нагрузить корректировку на пенсионеров и неформальных строителей — две группы, меньше всех способные дождаться второй фазы.
• Политика может обгонять экономику. Убедительная атрибуция вины, заранее объявленная боль и мобилизующий нарратив дали правительству поддержку около 47–50% в разгар всплеска бедности, который обычно означает конец любому правительству. Ожидания, как выяснилось, тоже макропеременная.

Итог

Спустя год аргентинская стабилизация подлинна, незавершена и дорога. Месячная инфляция 2,7% и отскок третьего квартала на 3,9% доказывают, что фискальный якорь работает; бедность 53% в первом полугодии, 18% крайней бедности и шестеро из десяти детей за чертой доказывают, что этот якорь прикован к домохозяйствам, которые пока не могут дышать. Ставка Милея — а это именно ставка, а не теорема, — в том, что заработанное макроэкономическое доверие конвертируется в инвестиции, рабочие места и зарплаты достаточно быстро, чтобы сделать социальный ущерб временным. Контрдоводы пока — медленное снижение по Донсе и столовые, готовящие на дровах.

«Глубокая бензопила» 2025 года проверит эту ставку. Если структурные реформы поднимут производительность без второго шока спроса, две Аргентины декабря 2024-го — та, что в коммюнике статистического ведомства, и та, что в ночном мусорном контейнере, — начнут сходиться. Если же последует новый круг сокращений раньше, чем восстановятся зарплаты, схождение пойдёт в обратную сторону, и «конвульсивный» прогноз Бреган станет базовым сценарием. Пока честное резюме первого года — то, что написано на стене у въезда в Ла-Каролину: бензопила сделала ровно то, для чего была предназначена, а вопрос о том, что вырастет взамен, остаётся открытым.