Четыре сценария до 2029 года: карта Банка России по ставке, инфляции и росту

Когда в конце августа 2026 года Банк России опубликовал проект Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики на 2027–2029 годы, это было больше, чем очередное обновление макропрогноза. Документ, представленный заместителем председателя Банка России Алексеем Заботкиным на брифинге 31 августа 2026 года и подробно разобранный в аналитическом материале журнала «Эксперт», описывает четыре альтернативных будущего для экономики России на ближайшие три года — от бума, основанного на расширении предложения, до мирового кризиса, спровоцированного лопнувшим пузырём вокруг искусственного интеллекта. Фактически это карта ветвей, по которым российская экономика может пойти дальше, и редкое по откровенности публичное заявление регулятора о том, что он считает вероятным, возможным и болезненным.

Базовый сценарий — тот, в котором инфляция снижается вслед за ставкой, — остаётся главным фаворитом экономистов на трёхлетнем горизонте. Но разрыв с проинфляционной ветвью теперь минимален. И главная интрига уже не в сиюминутных издержках — например, в логистике или производстве топлива, — а в том, хватит ли госбюджету, потребительскому спросу и бизнесу устойчивости на длинной дистанции.

Этот разбор последовательно проходит по каждому из четырёх сценариев, сравнивает новую версию прогноза с прошлогодней, взвешивает оценки опрошенных «Экспертом» экономистов и отвечает на вопрос, что каждая из ветвей означает на практике для домохозяйств, компаний и рынков.

Зачем центробанк публикует сценарии — и почему этот выпуск особенный

Основные направления ДКП — ключевой плановый документ Банка России: в нём формулируются цели денежно-кредитной политики, допущения, на которых они строятся, и альтернативные траектории экономики на случай, если допущения не сработают. Публикация базового сценария плюс трёх альтернатив — стандартная практика для центробанков, таргетирующих инфляцию, но проект 2026 года имеет особый вес по двум причинам.

Во-первых, это проект. В последние два года регулятор публиковал окончательную версию в конце октября, когда основные параметры федерального бюджета уже известны. Это значит, что нынешние цифры встроены в собственное прочтение центробанком бюджетных планов, — а это прочтение, как подчеркнул Заботкин, не вполне совпадает с тем, что обещает правительство.

Во-вторых, прогнозный фон за год заметно ухудшился. В июле 2026 года Банк России снизил ключевую ставку до 14%, одновременно понизив прогноз роста ВВП на 2026 год до 0–1% с 0,5–1,5% и повысив прогноз инфляции до 6–7% с 4,5–5,5%. Ослабли и внешние допущения: профицит текущего счёта урезан с 72 до 48 млрд долларов, профицит торгового баланса — со 155 до 119 млрд долларов, а цена нефти для налогообложения — с 65 до 60 долларов за баррель. Сценарии проекта опираются прямо на эту июльскую калибровку: «Эксперт» называет июльский прогноз своеобразным «прообразом» базовой ветви.

Базовый сценарий: санкции остаются, шоки считаются временными

Базовый сценарий предполагает сохранение текущей геополитической ситуации и действующего санкционного режима. Существенно, что выбытие мощностей в ряде отраслей — дефицит топлива и атаки на склады крупнейших компаний — Банк России рассматривает как разовые и временные шоки, а не как постоянные элементы прогноза. Ожидается, что мощности НПЗ и транспортно-логистических комплексов восстановятся, а инфляционные ожидания снизятся.

В этих рамках рост ВВП в 0–1% в 2026 году с 2027-го ускоряется до 1,5–2,5% в год. Инфляция возвращается к цели 4% в 2027 году при среднем значении ключевой ставки за год 10,5–12,5%. Иначе говоря, центральное обещание регулятора — мягкая траектория посадки: околостагнационный 2026 год сменяется умеренным ростом и постепенным, но существенным смягчением денежно-кредитных условий.

Фискальный якорь, который не вполне держит

В базовый сценарий встроена и история бюджетной консолидации. Структурный первичный дефицит бюджета должен сократиться с 2% ВВП в 2026 году до нуля к 2029-му — та же цель, которую министр финансов Антон Силуанов обозначил в июне: бюджет обязан предусматривать выход на нулевой структурный дефицит к концу трёхлетки, и для этого правительству, по его словам, «нужно будет очень серьёзно поработать» с расходами за пределами первоочередных задач — обороны, технологического развития и социальных выплат.

Однако у центробанка, как деликатно выразился Заботкин, есть «особое количественное» мнение о траекториях бюджета. «Траектория структурного первичного дефицита бюджета идёт выше предпосылок базового сценария на всём прогнозном горизонте», — пояснил он на брифинге. В переводе с языка регулятора это означает: Банк России ждёт, что правительство будет тратить больше — и, значит, добавлять экономике больше спроса, — чем подразумевает официальный план консолидации.

Цена возвращения к цели выросла

Формальные цели на 2027 год — инфляция 4% и рост ВВП 1,5–2,5% — не изменились по сравнению с прошлогодним документом. Изменилась цена их достижения. Год назад среднюю ключевую ставку 2027 года ждали в пределах 7,5–8,5%; теперь то же возвращение к цели требует ставки 10,5–12,5%. Денежно-кредитная политика останется жёсткой дольше, и экономике придётся ещё год прожить с дорогим кредитом, прежде чем условия начнут нормализоваться.

Дезинфляционный сценарий: предложение делает основную работу

Оптимистичная ветвь строится на ускоренном расширении предложения. Бизнес активнее внедряет технологии, осваивая инвестиции прошлых лет, а труд и капитал перетекают в более производительные отрасли. Результат, если он реализуется, — экономика, которая в 2027 году растёт на 2,5–3,5% при инфляции 3–4% и средней ключевой ставке 9–11%.

Это классический сюжет дезинфляции через производительность: рост ускоряется, не разжигая цен, потому что главное ограничение экономики — нехватка мощностей — ослабевает. Именно эту ветвь экономисты считают наименее вероятной для полной реализации: она требует, чтобы инвестиции последних лет превращались в действующие мощности быстрее, чем позволяют санкционные трения.

Проинфляционный сценарий: перегретый спрос при ограниченном предложении

Проинфляционная ветвь зеркальна дезинфляционной. В неё заложены повышенный спрос и слабое предложение: восстановление мощностей затягивается, санкции ограничивают доступ к технологиям, зарплаты растут быстрее производительности, а бюджет дольше поддерживает экономику повышенными расходами. При такой конфигурации ВВП всё равно растёт — на 1–2% в 2027 году, — но инфляция закрепляется на 4,5–5,5%, а средняя ключевая ставка остаётся высокой: 13–15%.

Стратегическая важность этого сценария в том, что граница между ним и базовым не зафиксирована. Как отмечает «Эксперт», всё будет зависеть от бюджета. Если дефицит начнёт сокращаться, как описано в документе, мощности НПЗ и транспортно-логистических комплексов восстановятся, а инфляционные ожидания снизятся, экономика удержится в базовом коридоре. Если государственный спрос останется повышенным на фоне ограниченного предложения, граница прогноза сдвинется к проинфляционному варианту — более слабому росту и ключевой ставке 13–15% на более долгий срок.

Рисковый сценарий: пузырь ИИ и кризис масштаба 2007–2008 годов

Самая тёмная ветвь предполагает мировой кризис уровня 2007–2008 годов. Названный центробанком триггер звучит подчёркнуто современно: переоценка технологических компаний, если ожидаемый эффект от искусственного интеллекта окажется завышенным, — риск, который, как отмечается в документе, всерьёз рассматривают в мире и прежде всего в США, где сконцентрирована основная часть инвестиционного бума вокруг ИИ.

Для России лопнувший ИИ-пузырь не останется зарубежной биржевой историей. В сочетании с падением цен на сырьё и санкциями такой шок обрушит ВВП России на 3–4% и разгонит инфляцию до 11–13% в 2027 году. Денежно-кредитная политика отреагирует так же, как в 2024 году: ключевая ставка начнёт расти и вернётся к пиковому диапазону 19–21%.

Рисковый сценарий намеренно низковероятен — опрошенные «Экспертом» экономисты относят его вместе с дезинфляционной ветвью к маловероятным, хотя полностью не исключают. Его ценность диагностическая: он показывает, где регулятор видит болевые точки — сырьевая зависимость, технологическая изоляция и уязвимость к глобальной переоценке активов, на которую он не может повлиять.

Четыре ветви на одном экране

Параметры сценариев на 2027 год — первый полный год прогнозного горизонта — можно свести следующим образом:

• Базовый: ВВП +1,5–2,5%, инфляция 4%, средняя ключевая ставка 10,5–12,5%; санкции и геополитическая конфигурация сохраняются, топливные и логистические шоки считаются временными.
• Дезинфляционный: ВВП +2,5–3,5%, инфляция 3–4%, средняя ставка 9–11%; ускоренное расширение предложения, внедрение технологий и переток труда и капитала в производительные отрасли.
• Проинфляционный: ВВП +1–2%, инфляция 4,5–5,5%, средняя ставка 13–15%; повышенный спрос, медленное восстановление мощностей, зарплаты впереди производительности, затянутая бюджетная поддержка.
• Рисковый: ВВП −3–4%, инфляция 11–13%, ставка вновь растёт к 19–21%; мировой кризис масштаба 2007–2008 годов, запущенный переоценкой технологических акций из-за ИИ и усиленный падением сырьевых цен.

Год ревизий: как изменился прогноз

Сравнение нового проекта с прошлогодним документом об основных направлениях ДКП показывает, насколько потемнел взгляд регулятора на ближайший период, — даже там, где среднесрочные цели формально сохранены. Изменения по 2026 году год к году выглядят резко:

1. Инфляция: в базовой версии повышена с 4–5% до 6–7%.
2. Средняя ключевая ставка: повышена с 13–15% до 14,5–14,6%.
3. Рост ВВП: снижен с 0,5–1,5% до 0–1%.
4. Инвестиции в основной капитал: вместо прироста на 0,5–2,5% теперь допускается сокращение на 1,5%.

На 2027 год, как отмечено, цели по инфляции и росту сохранены, — но траектория ставки, необходимая для их достижения, на три процентных пункта выше по средней точке, чем год назад. Независимое прогнозное сообщество движется в ту же сторону. В консенсус-опросе, опубликованном «Коммерсантом» в начале сентября 2026 года, аналитики снизили оценку ВВП-2026 с 0,6% до 0,5% и повысили прогноз инфляции на конец года с 6,2% до 6,6%; ожидаемый дефицит консолидированного бюджета 2026 года расширен с 3,2% до 3,5% ВВП, а средняя ключевая ставка 2027 года поднята с 12,2% до 12,4%. Аналитический центр ПСБ идёт дальше: инфляция 7–7,5% к концу года и пауза в снижении ставки до начала 2027-го.

Какой сценарий ближе к реальности: оценки экономистов

На вопрос, какая ветвь реализуется, опрошенные «Экспертом» экономисты сходятся на базовом сценарии, — но с показательными оговорками. Аргументов против базового сценария немного, отмечают они: возможны отклонения как в сторону повышения инфляции, так и в сторону снижения спроса, но их недостаточно, чтобы полностью реализовались проинфляционный либо дезинфляционный сценарии.

Главный экономист рейтингового агентства «Эксперт РА» Антон Табах описывает базовый сценарий как объединение наиболее вероятного «портфеля рисков». Второе место он отдаёт проинфляционному варианту; дезинфляционный и рисковый сценарии относит к маловероятным, хотя полностью их не исключает.

Григорий Жирнов из научной лаборатории макроструктурного моделирования НИУ ВШЭ добавляет более тонкое замечание: центробанк вовсе не учёл одну правдоподобную траекторию — предложение растёт по базовому сценарию, но спрос оказывается слабее ожиданий. Такой расклад, по его оценке, настолько же вероятен, насколько проинфляционный сценарий в целом, — оба он помещает на второе место после базового.

Самый скептичный голос — экономист Виктор Тунев. Базовый сценарий, в его формулировке, давно стал скорее желанным, но не самым вероятным: «ЦБ скрытно и многие участники рынка открыто считают более вероятным именно проинфляционный сценарий». Это сильное утверждение — что опубликованный фаворит регулятора может не быть ветвью, которой он сам ожидает, — и именно оно задаёт оптику для чтения всего документа.

Проверка бюджетом: обещанная дисциплина против фактического исполнения

Почти все дороги сценарной карты проходят через бюджет. К объявленным параметрам на 2027–2029 годы экономисты относятся сравнительно спокойно: июльский прогноз уже включил более стимулирующую бюджетную политику, поэтому сюрприза со стороны Минфина осенью 2026 года Жирнов не ждёт. Неопределённость, как подчёркивал Заботкин, связана не с конструкцией, а с исполнением. В прогноз можно заложить постепенное сокращение структурного дефицита в 2027–2029 годах, но фактические расходы могут отклониться от этой траектории — и важное значение, отмечает Жирнов, будет иметь ход конфликта на Украине.

Масштаб фискального напряжения уже виден. Дефицит федерального бюджета за январь — июль 2026 года составил 6,46 трлн руб., а консенсус аналитиков расширяет дефицит консолидированного бюджета по итогам года до 3,5% ВВП (оценка самого ПСБ — 3,8%). Формула Силуанова, озвученная в июне, — нулевой структурный дефицит к 2029 году через «очень серьёзную» работу с расходами за пределами обороны, технологического развития и социальных выплат, — это ответ правительства; но центробанк, как ясно из ремарки Заботкина, не вполне убеждён, что этот ответ будет исполнен в написанном виде.

Тунев добавляет важный нюанс о том, как бюджетное расширение транслируется в инфляцию. Сам по себе размер структурного дефицита ещё не показывает, насколько сильно бюджет разгоняет цены. Если частное и внешнее кредитование растут слабо, государственные расходы могут не столько создавать новый спрос, сколько замещать выпадающие источники финансирования экономики, — эффект замещения, который притупляет инфляционное влияние дефицита, но одновременно подчёркивает, насколько рост зависит от государственного баланса.

Что каждый сценарий значит для домохозяйств и бизнеса

Сценарные документы пишутся для политиков, но оценивают они вполне реальные решения. Если спроецировать четыре ветви на практику, плановые допущения ближайших трёх лет выглядят очень по-разному в зависимости от того, какое будущее наступит:

• Если удержится базовый сценарий, стоимость заимствований постепенно снижается от средней ставки 14,5–14,6% в 2026 году к 10,5–12,5% в 2027-м. Для компаний это аргумент в пользу поэтапных инвестиционных решений — готовить проекты сейчас, финансировать по мере снижения ставокного коридора; для домохозяйств это означает, что ставки по вкладам будут падать быстрее кредитных, сохраняя премию за терпение.
• Если реализуется дезинфляционная ветвь, кредит дешевеет быстро (9–11%) при росте экономики на 2,5–3,5%. Выигрывают капиталоёмкие отрасли, способные впитать технологии и продуктивно нанять персонал; риск — недооценить спрос и расшириться слишком медленно.
• Если верх берёт проинфляционный сценарий, ставка держится на 13–15% при инфляции 4,5–5,5% и зарплатах, опережающих производительность. Решающими становятся ценовая власть и индексационные оговорки в договорах; длинные займы по фиксированной ставке выглядят привлекательно, а кредиторы ужесточают стандарты по мере сжатия реальных ставок.
• Если бьёт рисковый сценарий — ВВП падает на 3–4%, инфляция разгоняется до 11–13%, ставка возвращается к 19–21%, — план действий сводится к антикризисному управлению образца 2024 года: сначала ликвидность, затем пересмотр ковенантов, потом заморозка инвестиций.

Два сквозных сигнала стоит отслеживать независимо от ветви. Первый — осенний бюджетный цикл: окончательный документ ДКП выходит в конце октября, и любое отступление от обещанной консолидации, по логике самих сценариев, подтолкнёт экономику к проинфляционному коридору. Второй — данные реальной экономики, которые уже выглядят мягко на пределе: августовский PMI опустился с 50,7 до 48,8, а рост потребительских расходов в последнюю неделю августа замедлился до 1,1% год к году против 5,9% в среднем по июлю, следует из обзора «Коммерсанта». Рост ВВП июля на 0,6% после 1,7% в июне говорит о том, что диагноз «стабилизация и очень лёгкий спад» становится общим языком и центробанка, и независимых прогнозистов.

Длинная игра

Проект Основных направлений ДКП 2026 года — в конечном счёте не столько прогноз, сколько констатация разменов, перед которыми стоит макроэкономическая политика России. Регулятор по-прежнему верит, что инфляция 4% и рост 1,5–2,5% достижимы к 2027 году, — но признал, неявно через траекторию ставки и прямо через ремарку Заботкина о бюджетной траектории, что путь к ним стал длиннее и дороже. Разрыв между базовым и проинфляционным сценариями сузился до точки, в которой уважаемые экономисты открыто спорят, на какой стороне границы осядет экономика.

Для бизнеса и домохозяйств практический вывод — тот, который подразумевает сам документ: планировать по базовому сценарию, хеджироваться в сторону проинфляционного и держать достаточный запас прочности баланса, чтобы рисковый сценарий — сколь бы невероятным он ни был, — оставался переживаемым. Окончательная версия документа, которая выйдет в конце октября вместе с параметрами бюджета, покажет, сколько этой карты устоит при столкновении с фискальной реальностью.